АДМИНИСТРАЦІЯ

Мария

Леонель Б.Агнесса В.Мария П.

ПОСЛѢДНІЯ НОВОСТИ
09.06. На должность модераторов заступили Агнесса и Леонель. В разделе библиотеки появилась новая тема. Подробности по ссылке.

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ
Приветствуем вас на оригинальном проекте, тематикой которого является альтернативная история Российской Империи начала 19 века. В центре сюжета - магия, признанная на государственном уровне. Маги - привилегированный слой общества. Только здесь - мир Толстого и чары, Наполеон и боевая магия, поэты золотого века и волшебство!


НЕОБХОДИМЫЕ ВЪ СЮЖЕТ
Михаил ВельяминовВ.К. Константин
Ксаверий ЦветаевДарья Астафьева

ДѢЯТЕЛИ


ЛУЧШІЕ АВТОРЪ & РАЗСКАЗ


СВОД ПРАВИЛ • СЮЖЕТ • ПЕРСОНАЖИ • ЛИЦА • КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ МАТЧАСТИ, НАВИГАЦИЯ • ПОИСКОВИК • АКЦИИ

ПЕТРОВСКИЙ УКАЗЪ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПЕТРОВСКИЙ УКАЗЪ » РАЗСКАЗЫ ВСЕЙ ЖИЗНИ » «Никогда не забуду этой ночи!»


«Никогда не забуду этой ночи!»

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

НИКОГДА НЕ ЗАБУДУ ЭТОЙ НОЧИ

Место действия: Михайловский замок

Время действия: ночь с 11 на 12 марта 1801 года

Участники: Великий Князь Александр Павлович, Великая Княгиня Елизавета Алексеевна

«Дорогая матушка, постараюсь передать вам некоторые подробности того, что я запомнила, ибо ночь представляется мне теперь тяжелым сном. Невозможно дать вам отчет в шуме и криках радости, доносившихся до нас и до сих пор раздающихся у меня в ушах. Я была у себя в комнате и слышала одни крики ура. Вскоре после того, входит ко мне великий князь и объявляет о смерти своего отца. Боже! Вы не можете себе представить нашего отчаяния. Никогда я не думала, что это будет мне стоить столь ужасных минут...»

Отредактировано Елизавета Алексеевна (2017-06-15 22:44:03)

+1

2

    Указ, показанный ему Паленом, стоит перед глазами Александра. Матушку — в Холмогоры, брата — в Петропавловскую крепость, его самого — в Шлиссельбург. Александр никогда не отличался трусливостью, но ровные строки с отцовской подписью под ними заставили холодок бежать по его спине. И он согласился.
    Он знал, что согласился, когда со спокойным выражением лица слушал выступление Мадам Шевалье в Общем Столовом зале вчера вечером.
    Он знал, что согласился, когда Семеновский 3-ий батальон сменил Преображенский полк на постах в замке сегодня.
    Он знал, что согласился, когда в половину десятого провожал взглядом отца, удаляющегося с ужина в свои комнаты.
    Он знает, что согласился, и сейчас. Знает — и впервые за все эти два дня позволяет беспокойству просочиться сквозь столь умело носимую им маску спокойствия и собранности, подобающую великому князю, преданному своему императору и отцу. Ужель преданность в нем сменилась на предательство? Александр меряет комнату шагами и уже знает наизусть, сколько вдоль, а сколько поперек. Время тянется бесконечно, и несколько часов, прошедших с ужина, кажутся ему вечностью.
    Когда жизнь его превратилась в то, что столь отвратительно ему с самых малых лет? В интригу, в заговор, в решения за спиной? Но Константин в Петропавловской! А матушка — матушка просто сгинет в Архангельской области, пропадет. О себе Александр думает меньше. Он закаленный, привычный, Шлиссельбург не станет ему погибелью. Мукой — вполне вероятно. Но не погибелью.
    И тут же Александр корит себя за подобные мысли. По-военному четким шагом проходит еще круг. Граф Пален обещался, что цареубийства не допустит, что батюшку уговорят отречься и, вполне вероятно, заточат из соображений безопасности, но крови не будет. Александр останавливается вдруг на месте, каблук к каблуку, разворачивается, заложив руки за спину, смотрит на жену. Он ее не любит уже лет шесть как, и ему кажется странным, что когда-то любил; но сегодня в Михайловский замок они были приглашены императором вместе, как и прочие гости ужина, и нет тут его Маши, и никаких обоюдных измен их тоже нет — все позабыто в мучительных метаниях.
    Знает ли она? Понимает ли причину его беспокойства?
    Он ей не говорил еще. Он никому не говорил: граф Пален убеждал, что не стоит открывать рот об этом даже при самых близких людях, а Елизавета уж давно ему не близка. Но сегодня все решится, и Александр верит в благоразумие батюшки, верит и в обещание графа. Все решится хорошо, не может решиться иначе. Отец, может, и тиран, но не сумасшедший. Нет, не стоит беспокоить жену. Александр на мгновение опускает взгляд в пол, лицо его принимает вид задумчивый и тревожный. Навязчивые строки указа вновь перед глазами.
    Мог ли граф обмануть его? Мог. Любой при дворе что отца, что бабушки — пока тот еще был — мог обмануть кого угодно. Ох, Господь всемогущий, что наделал? Что натворил? Александр едва не кидается к дверям. Такой грех на душу взять! Но перед глазами теперь иные указы — о ссылках и расстрелах, что отец столь настойчиво отсылал ему на подпись, и Александр неподвижно стоит на месте, глядя в пол, и кажется, что уже даже не дышит. Нет-нет, все верно. Матушку нельзя в Холмогоры, Константина — в Петропавловскую, его самого — в Шлиссельбруг. Отец загубит Россию своим самодурством.
    Александр поднимает взгляд на жену. Поймет ли?
    Полгода лишь назад умерла Мария Александровна, и он утешал ее. Теперь остатки вспыхнувшей было, из сочувствия, нежности дотлевают, а то и вовсе обратились обратно в пепел. Александр качает головой. Отворачивается. Меряет комнату шагами. Он согласился сам, это его ноша — и только.

Отредактировано Александр I (2017-06-15 23:56:40)

+1

3

«Посмотрите, какое смешное зеркало! Я вижу себя в нём с шеей на сторону!»
Фраза, сказанная Павлом Петровичем перед резным зеркалом сегодня после ужина, терзала Елизавету уже добрую четверть часа. Какие страшные слова! С чего бы императору говорить подобное? Вихрем проносились мысли – одна за другой – в голове великой княгини, и успокоить себя, остановить неконтролируемую дрожь пальцев, казалось сейчас невозможным. Елизавету нельзя назвать суеверной, склонной к принятию на веру любого нелепого предзнаменования, но всё вокруг сегодня словно указывало на что-то страшное, что-то мучительно неизвестное…Неизвестное ей. За несколько лет жизни подле супруга Елизавета Алексеевна научилась отличать его внешнее спокойствие от настоящих душевных мук. Сегодня, определённо, ему пришлось столкнуться с чем-то серьёзным, возможно, от его выбора зависела чья-то судьба, или судьба всей России. Именно поэтому Елизавета решила, что Алекс знает правду. Знает, почему император на ужине был сегодня особенно разговорчив, почему /незаметно для всех/ комкал дрожащими пальцами свой платок. Знает, почему участники трапезы были в противовес государю молчаливы, и словно с какой-то необъяснимой жалостью смотрели на него, на его попытки собраться с силами. Но перед чем? На этот вопрос ответа не было.
Но Алекс знает.
А Елизавета, кажется, совсем забыла, как красиво его лицо. Когда-то, будучи совсем юной девочкой, она в мыслях сравнивала его с Аполлоном – богом мужской красоты – и мечтала стать его музой. Как горько сейчас было вспоминать об этом. За годы болезненного отчуждения великая княгиня стёрла из своей памяти самые любимые черты супруга, и даже теперь, видя его, старалась не запоминать. Зачем любить того, кто не хочет и не желает этого? Быльём поросла юношеская влюблённость, пылкость речь, обещания быть вместе до самой смерти. Оказывается, дорогая Луиза, в жизни совсем не так, как пишут во французских романах. В жизни, муж делает выбор в пользу своих страстей, своих желаний. В жизни, жена не имеет права делать выбор.
С каждой минутой, с того момента, как Павел покинул столовую, Елизавета убеждалась всё больше, что Александру известно всё. И именно поэтому она сидела, абсолютно молчаливая, перелистывала старую книгу из библиотеки Михайловского замка, и ждала. Можно ли назвать это проверкой? Вероятно, можно. Насколько сильны узы тех, кому предстоит вместе править страной? Несмотря на тяжёлые взаимоотношения, отсутствие взаимопонимания и банальной нежности, - может ли супруга в таком положении рассчитывать на осведомлённость в действительно важном вопросе?
Алекс и на этот вопрос знает ответ.
Наблюдая за супругом, Елизавета проявляла завидное спокойствие – его телодвижения любого могли вывести из себя. Никак не напоминая о своём присутствии в комнате, княгиня бросала взгляд то на страницы книги, абсолютно не увлекавшей, то на входную дверь, словно кого-то ожидая. Плохое предчувствие всё более укреплялось в душе женщины, по мере того, как за окном темнело, и в комнате становилось душно, неуютно. А Елизавета ждала. Ждала ответа на главный вопрос – не порвалась ли последняя ниточка, связывающая её с будущим императором?
Некстати вспомнились похороны Маши. Елизавета тогда уронила кружевную черную перчатку, а Александр её поднял и зачем-то прижал к губам. Было очень холодно для июля, и после прощальной церемонии великая княгиня весь вечер просидела у камина, не шелохнувшись. Всю эту ночь супруг провёл с ней.
И эта ниточка уже давно порвалась – не склеить, не восстановить. С каждым годом они – всё дальше и дальше друг от друга, невольные узники брака, по сути, чужие друг другу люди. Раньше от этой мысли было больно, да так, что жить не хотелось. Сейчас Елизавета научилась принимать всё. Даже самое страшное, самое невыносимое. Наверное, у всех королевских жён такая несчастная судьба.
В какой-то момент Елизавета чувствует взгляд Александра и смело поднимает глаза. И не узнаёт супруга. Какая-то невыносимая боль мучила всё его сознание, выворачивала душу, и он с ней боролся, молча, с достоинством. И в эту секунду что-то болезненно защемило в груди, чаще забилось сердце. Отчего такая слабость? Княгиня не знала. Но желание сейчас подняться и сжать его холодную ладонь нарастало с бешеной скоростью.
Только вот ждёт ли он этого? Нужна ли она ему?
Отложив книгу в сторону, Елизавета сложила руки на юбке платья и выдохнула, словно собираясь с силами:
- Алекс, что происходит? Ты сам не свой сегодня. Это как-то связано с Его Величеством?
Пан – или пропал. Ей не привыкать слышать отказ, задавать вопрос и не получать заслуженный ответ. И если сейчас он отвергнет её – значит, так тому и быть. Значит – всё потеряно, и, наверное, навсегда.

Отредактировано Елизавета Алексеевна (2017-06-16 22:18:14)

+1

4

    Понял ли отец? Понял, наверняка. Иначе отчего б ему подписывать столь ужасный указ? Ох, нейдет он из головы Александра, прилип, как банный лист, и не сделать с врезавшимися в память строками уже ничего. Граф Пален не раскрывал ему всех деталей своего плана, рассказал лишь самое основное, необходимое, чтобы понять ситуацию. Необходимое, чтобы склонить, наконец, Александра на свою сторону. Это не первый был их разговор.
    Дойдя до дверей, Александр разворачивается вновь, словно гвардейский караул у дворца, только ружья на плече не хватает. Но у него, увы, на плечах вещи куда более тяжелые, чем ружье. Глядя куда-то вперед и на пол, он успевает сделать несколько шагов, прежде чем его неожиданно окликает жена. По-хорошему, им обоим давно следовало отправиться спать. Всем известно, что Александр охладел в Елизавете, поэтому надобность поддерживать шараду, если и есть, то весьма прозрачная — ему бы давно стоило оставить ее одну и отбыть к себе. Вместо этого он мечется здесь, подобно загнанному зверю.
    Александр мог бы сказать, что не происходит ничего. Мог бы если не солгать, то уж во всяком случае недоговорить — научился мастерски за столько лет. Он молчит, глядя на нее, долгие несколько мгновений. Оценивает себя и свою выдержку. Ответить прямо невозможно, но и проигнорировать вопрос — тоже. Что-то сказать все-таки придется, и Александр так и говорит издалека, стоя в целом десятке шагов от нее, говорит мягко и тихо, будто устало:
     — Если б у тебя на руках было два зла: одно — погибель для тебя, но другое — погибель для всей России, какое бы ты выбрала из двух?
    Никогда прежде вопросы божественного одобрения не волновали Александра столь остро, как сегодня. Совершает ли — да что уж, совершил ли! — он ошибку сегодня или, наоборот, поступает как настоящий великий князь, как опора и надежа своей страны? Войдет ли он в историю после этой ночи как предатель или как спаситель? И ежели как предатель — то сколько жить ему осталось? Батюшка всяко не стерпит такого поведения, и тут уж Шлиссельбург покажется ему чересчур мягким наказанием. А что станется с Елизаветой?
    Мысль вдруг пронзает Александра до самого нутра. Прежде он не думал о ней. Привычка существовать отдельно от нее во всем, от мыслей до комнат, препятствовала. Но теперь Александр смотрит на нее и думает о Шлиссельбурге, или о чем похуже. Граф Пален ничего не говорил о том, что будет, если план провалится. И пускай Александр уверен в Семеновском 3-ем батальоне, как уверен и в умениях графа Палена, Господь может вмешаться в ужасное преступление и расставить все по местам.
    Тревога за супругу никак не отражается на его лице: он заметно держит себя в руках, позволяя лишь капле того беспокойства, что бушует внутри, прорываться наружу. И так испугал Елизавету, не хватало еще обеспокоить ее всерьез. Нет-нет, всем известно, что они уж давно не делят ни постели, ни нежных чувств, отец не станет делать ей зла.

Отредактировано Александр I (2017-06-18 14:29:31)

+1

5

Слушая супруга, Елизавета невольно сжала край платья бледными пальцами, пытаясь выудить из его слов именно ту, важную мысль. Именно то, что терзало его весь этот вечер.
Сегодня вершится государственный переворот.
Ответ на страшный вопрос пришёл неожиданно, но показался таким правильным, что у Елизаветы даже не осталось никаких сомнений. Только вот понять, принесла ли ей эта мысль радость, никак не выходило. Сердце гулко стучало, а в душе было…пусто. Разве может принести хоть какое-то удовольствие мысль, что сейчас, с их молчаливого согласия, в стенах этого замка незаконным путём свергается монарх? Да, великая княгиня хорошо /даже слишком хорошо для немки/ знала печальную историю России, в которой слабых – свергали, а сильных старались уничтожить. Так было и с великой Екатериной, с которой Елизавета познакомилась уже на закате её царствования. Неудержимая сила этой женщины, безусловная власть в стране, взращенной её трудами, доказывала правильность действий, на которые Екатерине пришлось пойти в далёком 1762-м году. И сейчас Елизавета Алексеевна вспоминала о том, что ей рассказывали в России – супруг Екатерины, Пётр Фёдорович, был взбалмошного нрава, «более прусский генерал, нежели русский царь». Стоило ли оставлять Россию на такого человека? Разве был у Екатерины выбор? Поставив на карту жизнь своего нелюбимого мужа, она пошла на государственное преступление – и Россия при ней расцвела.
Так есть ли у Алекса выбор?
За пять лет царствования Павла Петровича, Елизавета успела понять, насколько он далёк от великих свершений своей матери. Казалось, что он пытается превзойти всех своих предшественников, восстановить доброе имя отца, проводя реформы, им начатые. Но несчастье Павла состояло в том, что править он не мог. Все его попытки насадить в стране порядки, отличные от того, к чему общество привыкло за продолжительное царствование Екатерины, кончались провалом, болезненным, мучительным для царя, для императора. Павел, конечно, тянул Россию туда, куда ей идти совсем не хотелось. Павел – сын своего отца – обращался к Пруссии, пытался сделать свою страну жалким подобием Запада. Павел шагал к пропасти, и последний – смертельный – шаг, кажется, он сделает сегодня.
Елизавета молчала, обдумывая слова Александра. Прошлое – прекрасный советчик тем, кто вершит историю, и ответы на все вопросы можно найти в тех событиях, что уже прожиты. Только вот нести на своих плечах груз трагедии, совершенной во благо, - многие ли смогут?
- Ты знаешь ответ, Алекс. Я бы, как, впрочем, и ты, выбрала погибель для себя. Ведь у нас нет выбора, верно? Мы рождаемся и умираем, неся свой царственный крест. Наша жизнь – дань процветанию страны, которой мы правим. И если что-то – или кто-то – нарушает порядок вещей, останавливает развитие этой страны… - великая княгиня подняла взгляд на супруга, пытаясь прочесть в его голубых, пустых глазах понимание – она знает и поддерживает его. – Да, люди – не Боги, не им распоряжаться чужими жизнями. Но коль дана нам в руки такая опасная власть – грешно молчать. Бывают поступки во спасение. Надеюсь, это правильный поступок.
Елизавета опустила глаза, пытаясь совладать с собой. Александр пошёл на очень серьёзный шаг. Конечно, он не позволит исполнителям переворота убить Павла. Одна лишь надежда на его благоразумие. Правильный это поступок? Действительно ли он во спасение? Женщина подошла к окну, рассматривая тёмное, усеянное звёздами небо. Было тихо. И было страшно.
У неё нет выбора – она поддержит Алекса, что бы он ни сделал. Она – будущая императрица, это её долг и прямая обязанность. Если так суждено – Александр займёт место отца на троне, а бывший император будет жить вместе с супругой где-то вдали от двора. Елизавета поежилась. Слабость не прощают – эта страшная правда забилась птицей к груди.
Никогда она не будет слабой.

+1

6

    Или станет? Ох, как сложно предсказать то, что одному лишь Господу известно, и Александр не может прекратить бесконечный маятник мыслей, качающийся от наивного оптимизма к фаталистичному пессимизму. Он не помнит в жизни своей иного момента, настолько пронизанного волнением и тревогой, настолько неприятного. Супруга молчит, и Александр продолжает смотреть на нее в ожидании вердикта. Как рассудит она — так тому и быть, вот что он решает про себя.
    Конечно, он знает ответ.
    Елизавета поднимает на него свой взгляд. Александр смотрит на нее, и от каждого ее слова глаза его пустеют от всяких мыслей и наполняются нестерпимой тоской по тем простым временам, когда от него всего-то и требовалось, что вовремя явиться на смотр войск утром к отцу и на бал вечером к бабушке. Он рассеянно кивает то ли сам себе, то ли соглашаясь с супругой: им только и остается, что надеяться. Отец сошлет их обоих. Только за одни эти ее слова — сошлет, сошлет и не будет думать дважды.
     — Если, кхм.
    Александр тяжело вздыхает, шагает следом за Елизаветой к окну и останавливается рядом, едва касаясь ее локтя своим. За окном — бездна петербургской ночи, и стоит ему посмотреть в нее, как она тут же смотрит в него в ответ. Сейчас темнота пугает его, хотя такого прежде за ним и не водилось. Он предпочитает повернуть голову и смотреть на профиль жены.
     — Если что-то пойдет не так, — тихо и медленно говорит Александр, не зная, как лучше подобрать слова для того, что вертится на уме, — то прошу тебя, промолчи или притворись. Не стоит печалиться по мне, моя дорога в опалу уж отцом давно решена. Я видел своими глазами. Ни к чему тебе следовать за мной.
    Слова даются ему тяжело, но он мужественно проговаривает то, что должно. Внутри клокочет, и даже руки начинают дрожать, но Александр прячет их за спиной, где никто не увидит. Елизавета должна понимать, что он не ждет от нее супружеского подвига. Она ему ничего не обязана, особенно за все, что сделал он с нею за последние годы: охладел, отверг, оставил. Себя Александр чувствует обязанным предостеречь ее — как муж перед Богом и народом, и как мужчина.
    Еще не хватало, чтобы его совесть искромсала в застенках Шлиссельбурга.
     — Я тебе ничего не говорил, и тебе ни о чем неизвестно, — твердо повторяет он, словно это его решение, а Елизавете надлежит слепо послушаться и не перечить. — Да я и не сказал тебе ничего предосудительного.
    Александр вглядывается в ее профиль, опускает взгляд. Отходит в сторону, не в силах сдержать желание сделать хоть что-нибудь, хоть пару шагов поперек комнаты, чтобы создать хотя бы иллюзию действия. Он чувствует, что вот-вот нервы его совсем сдадут. Уверенность во всей этой затее тает с каждой минутой, прожитой в неведении о происходящем за стенами комнаты. Если б не присутствие Елизаветы, Александр б уж давно вывалился отсюда в коридор, нарушив все запреты графа Палена, и о судьбе своей тогда ему не хочется задумываться. Она и без того представляется ему почти во всех случаях вещью темной и незавидной.

Отредактировано Александр I (2017-07-04 23:47:13)

+1


Вы здесь » ПЕТРОВСКИЙ УКАЗЪ » РАЗСКАЗЫ ВСЕЙ ЖИЗНИ » «Никогда не забуду этой ночи!»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC